Копилка с темнотой
Мои рассказы
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
MindMix
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Копилка с темнотой > Дискуссии (время и автор последних комментариев у дискуссий, в которых Вы принимали участие)


Показать дискуссии: мои / друзей / все вместе
кратко / подробно
суббота, 6 февраля 2010 г.
Maluk Michail 16 августа 2007 г. 19:01:18

Приговоренный к Осознанию

(16 августа 2007) Вечность – это сто пятьдесят лет. Не сто сорок девять, не сто пятьдесят один, а ровно сто пятьдесят. Моя личная вечность, поделенная на дни, часы, минуты и секунды. У Них это называется «Быть приговоренным к Осознанию». Хотел бы я знать, а осознавал ли тот, кто придумал этот...
еще...
(16 августа 2007)

Вечность – это сто пятьдесят лет. Не сто сорок девять, не сто пятьдесят один, а ровно сто пятьдесят. Моя личная вечность, поделенная на дни, часы, минуты и секунды. У Них это называется «Быть приговоренным к Осознанию». Хотел бы я знать, а осознавал ли тот, кто придумал этот способ наказания, что именно он создал? Вряд ли. Что бы это осознать и правда нужно его пройти, так что в каком-то смысле он был прав, будь он проклят. Ты думаешь, ты получаешь свою персональную машину времени? Ты думаешь, что пройдя за двойные белые двери, перед которыми с тебя снимут наручники, ты получишь бесплатный билет сквозь время? Что спустя сто пятьдесят лет ты выйдешь в мир, забывший о том, что ты сделал, и будешь считаться полноправным членом общества, чистым, как херувим? Возможно, так оно и есть, но вот, что я тебе скажу – Эйнштейн был прав. О, да! Старикан знал, что говорил, когда изрекал свое сакраментальное «Все зависит от точки отсчета, поэтому все относительно». Наверное, ему бы понравилась идея этой вечности длиною в сто пятьдесят лет, хотя не могу говорить за него. Здесь, в моей персональной вселенной, замершей где-то посередине пути от точки «ноль» к точке «сто пятьдесят» тоже все относительно. Поначалу дни мелькали со скоростью экспресса, складывались в месяцы, а может и годы, но, к сожалению, ничто не вечно, даже посреди вечности, пусть и персональной. Все замедляется. Сначала считаешь месяцы, потом недели, дни, часы, и вот уже секунды нехотя, словно вязкие капли смолы, срываются со стрелок невидимых часов.
Одна…
Две…
Три…
Я в стерильной, абсолютной пустоте, по сравнению с которой космос – ничто. У меня нет ничего, кроме воспоминаний. Приговорен к Осознанию. Не знаю в чем причина, может быть те, кто управляет этой машиной, создающей идеальный ад, как-то на меня влияют, а может быть просто это свойственно человеку. Я хотел получить свою машину времени, и я сделал для этого все необходимое, так что удивительного в том, что раз за разом оно приходит, что бы сесть на плечо? Я помню все до мельчайших деталей, даже оттенки запаха, даже мимолетные звуки, а вот суд, бесконечные аппеляции, и, собственно, приговор, уже выполоскались, вымылись из памяти. О процессе помню только жуткую усталость, предвкушение, и смазанную бесконечную череду пустых лиц. Я ничего не могу, даже умереть. Я не знаю сколько я уже тут, я не знаю сколько осталось. Я ничего не знаю, даже того, что отвечу на вопрос «Осознали ли вы то, что совершили?», когда придет время, и двойные белые двери откроются. Возможно со временем…
Четыре…
Пять…
Шесть…
Почему же так медленно течет время? Почему голова пустая, словно котел, и в ней ворочаются, раз за разом вспыхивая химически-яркими красками, картины того, что я совершил? Сто пятьдесят лет для осознания? Для того, что бы понять, что я сам загнал себя в ловушку? Я осознал, я уже все осознал! Нет такого преступления, для которого бы было справедливым такое наказание! Вечное здоровье, вечная свежесть, и вечный марафон из жутких картинок в голове, из звуков и запахов. Выпустите меня, поставьте перед расстрельным строем, и я с улыбкой сам скомандую «пли». Все, что угодно, что бы прекратить это. Почему же так медленно бежит время? Я уже начал забывать свое собственное имя, хотя ничего странного в этом нет, оно мне не нужно. Я стал забывать откуда я родом, и лица друзей – когда я выйду отсюда будут мертвы даже их внуки. То, что я сделал будет всего лишь строчками в похороненном в архивах отчете, и не более того. Наверное, только я один буду помнить все до мельчайших деталей. Раскаянье? Муки совести? Сомневаюсь… Сто пятьдесят лет, сто пятьдесят лет стерильной пустоты, даже без права обезуметь – вот что заставит меня помнить. Моя маленькая вечность…
Семь…
Восемь…
Девять…
Секунды это дробинки, летящие в гулкую темноту. Эйнштейн… Эйнштейн, и все же ты так и не понял главного – независимо от точки отсчета вечность всегда остается вечностью, даже если длится всего каких-то сто пятьдесят лет.


Идея рассказа нагло сперта у Сергея Садовникова, за что наше ему троекратное «КУ» =)
показать предыдущие комментарии (9)
19:36:28 Pink Banny
извини что коментирую все, но ты сам просил критики) Какая была твоя любимая сказка в детстве, только честно)
Maluk Michail 13 апреля 2008 г. 20:33:55

Гуси-лебеди

(17-18 февраля 2008) Кощея Иванушка нашел в самом дальнем каземате сокровищницы, где тот был занят своим обычным делом – сортировкой несметных сокровищ. Долговязый, с тонкой и длинной седой бородой, Кощей подслеповато щурился, рассматривая на свет свечи большой драгоценный камень. Это занятие...
еще...
(17-18 февраля 2008)

Кощея Иванушка нашел в самом дальнем каземате сокровищницы, где тот был занят своим обычным делом – сортировкой несметных сокровищ. Долговязый, с тонкой и длинной седой бородой, Кощей подслеповато щурился, рассматривая на свет свечи большой драгоценный камень. Это занятие, казалось, поглотило его без остатка. Иванушка с минуту переминался с ноги на ногу, не решаясь привлечь внимание бессмертного старца, потом кашлянул.
- А? – вскинулся Кощей, - Кто тут?
- Я это, - ответил Иванушка, подтвердив, что "я" является почти универсальным ответом на все случаи жизни.
Кощей приподнял свечу повыше.
- А, Иванушка! А я тут, видишь, корунды свои перебираю, - Кощей развел руками, словно за что-то извиняясь, - Нету у меня хорошего знатока, самому вот приходится.
Иванушка только презрительно фыркнул:
- У тебя, Кощей, в подземельях сыро, холодно, и мерзко. Сам вон, радикулитом постоянно маешься. Вот и подумай, какой знаток в твои сокровищницы добровольно полезет камни сортировать?
Кощей грустно закивал:
- Да, да, верно говоришь, - его борода огорченно поникла, - А что делать? Не могу ж я сокровища свои наверх перенести! Где это видано, что б сокровища не в подземельях спрятаны были? Ну, я еще согласен, что б наверху в палатах картины там всякие, мебель, и этот… как его… квантириат…
- Антиквариат, - поправил Иванушка.
- Вот-вот, квантириат, - радостно закивал Кощей, - Это все наверху можно хранить, тут я не спорю. А вот камушки драгоценные, золото, серебро, это все должно в сундуках заперто быть, и в самых глубоких подземельях спрятано!
Иванушка снова фыркнул, но на этот раз еще презрительнее:
- А толку от твоих подземелий? Сам же все двери открытыми держишь, заходи, кто хочешь, бери что хочешь! И сундуки на распашку. Вот хотел бы я тебя ограбить, Кощей, ей-богу всю сокровищницу бы растащил!
Кощей виновато потупился, и снова развел тощими руками:
- Так ведь петли дверные ржавеют в этакой сырости постоянно. Я хоть и бессмертный, но меня уже утомило приржавевшие двери плечом высаживать. И сундуки не лучше.
Демонстрируя свои слова, Кощей попытался закрыть крышку сундука с рубинами, на что та отозвалась пронзительным визгом несмазанных петель и хрустом ржавчины.
- Ой, ой, ой! Не надо! – Иванушка зажал уши руками, и болезненно поморщился.
Кощей вздохнул, и оставил наполовину закрытую крышку в покое. Иванушка опасливо убрал руки от ушей, словно опасаясь, что сундук снова заскрипит и завизжит.
- Нет, надо все же хоть какого-то дракона заводить, - тяжело вздохнул Кощей, - Уж драконы в золоте и камнях толк понимают! Только где ж его взять, дракона-то? Одни Змеи Горынычи кругом…
Покряхтывая, Кощей встал со стульчика, на котором сидел, хрустнул радикулитом, и по-стариковски шаркая ногами, направился к лестнице.
- Я к тебе зачем пришел-то, - спохватился Иванушка догоняя старца, - Я по поводу сада твоего, с молодильными яблоками…
Кощей подпрыгнул, словно ужаленный:
- Сада? Какого сада? Ой, Ванюш, давай потом, а? Сейчас столько дел, столько дел… - и бросился обратно к сундукам, - Мне же тут еще сортировать и сортировать!
Он схватился за заевшую крышку сундука, и попытался открыть. Крышка не поддалась.
- Кощей! – Иванушка топнул ногой, - Ты еще на прошлой неделе говорил, что у тебя дел невпроворот, а потом кости на солнышке грел! И сейчас у тебя дел никаких нет! Хватит голову-то морочить!
- Да как же нет? Как же нет-то?! – Кощей все дергал и дергал намертво заевшую крышку сундука, - Работы еще непочатый край. Граненые камни от кабошонов отделить, да и сами граненые разные бывают. Как это дел нет? Полно дел, Ванюша, полно!
Крышка наконец поддалась. Не открылась, как это положено крышке, а просто отвалилась, с грохотом упав между стеной и сундуком.
- Ну, Кощей, - Иванушка погрозил спине Кощея пальцем, - Ну, смотри! Можешь забыть про свой сад, так и знай! Сегодня же весь его спалю под корень!
- Ива-анушка! – Кощей горестно воздел руки к низкому потолку, - Ну, посмотри, что ты со мной, старым человеком, делаешь! Не стыдно тебе? Вечно вы, молодежь, торопитесь, вечно спешите куда-то…
- Спешим! – Иванушка снова грозно топнул ногой, - Домой спешим, Кощей! Сад твой в полном порядке уже месяц как! Ни листоверток, ни парши, ни тли, и урожаи такие, что не обобраться. Нет уж, Кощей, хочешь не хочешь, а отправляй меня домой, как договаривались!
Кощей тяжело опустился обратно на стульчик, в его глазах стояла вселенская тоска.
- Ванюш, может задержишься немного, а?
Иванушка замотал вихрастой головой:
- Даже и не заикайся! У нас с тобой какой уговор был? Если я твой сад в порядок привожу, то твои Гуси-Лебеди меня обратно домой относят в тот же самый миг, как украли. Вот и пусть несут! Зря я что ли столько лет за твоими яблонями ухаживал? Яблоки спеют с мой кулак размером, - Иванушка потряс перед носом Кощея кулаком. Кулак и правда был не маленький, - А ты теперь отпускать не хочешь? Зурабку ж отпустил без разговоров, а меня чего держишь?
Кощей всплеснул руками:
- Так Зурабка-то что? Зурабка каменотес, скульптор, понимаешь! Он мою статую как высек, так и не нужен больше. Статуя она сама себе стоит, только знай голубиный помет с нее вытирай. А без твоего догляду сад запаршивеет мигом, задичает. Снова все бурьяном порастет, вместо урожая пустоцвет. Может останешься, Иван?
Иванушка упрямо мотнул головой.
- Нет уж, Кощей, отправляй меня домой. Сыт я твоими яблонями по горло! Столько лет с ними вожусь, что тошно уже, - тут Иванушка сорвался на крик, - Да пойми ты, старый хрыч, я домой хочу! Хочу взрослеть, как все! Гимназию окончить хочу, на работу пойти! А яблони твои мне даром не нужны!
Кощей только вздохнул.

Гуси-Лебеди несли Иванушку домой. Сначала под белыми крыльями расстилалось Лукоморье, потом появились ровные квадраты полей, перечеркнутые линиями проселков, а потом откуда ни возьмись стали появляться кирпичные дома, заводские трубы, а где-то далеко задорно заискрилась на солнце железная дорога с замершим паровозом. С каждым мигом из памяти выполаскивалось сказочное Лукоморье, и с каждой секундой вспоминались, казалось бы давно забытые за годы Кощеева плена, вещи.
Гуси-Лебеди спикировали к гимназии, и каким-то непостижимым образом умудрились пронести Иванушку в класс прямо сквозь едва приоткрытое по случаю весны окно. Пронесли, стряхнули за знакомую до последней царапины парту, и крикнув на последок, вылетели вон.
И все пришло в движение.
По доске заскрипел мел, ноги учеников под столами переминались и шаркали, пылинки крутились в солнечном луче. Иванушка блаженно улыбнулся. От чего-то на душе было хорошо-хорошо, только он не понимал от чего именно. Вроде бы когда урок только начался настроение было поганое, потому что на перемене сильно досталось портфелем по затылку, а сейчас хотелось блаженно улыбаться, и радоваться непонятно чему.
- Иван! – рядом с партой стояла учительница, - Повтори, что я сейчас сказала.
Благостное настроение мигом испарилось. С ужасом Иван понял, что не только не помнит о чем говорила учительница, но и с трудом припоминает какой сейчас урок.
Учительница укоризненно покачала головой:
- Ох, Мичурин, Мичурин, и когда ты только за ум возьмешься?
показать предыдущие комментарии (1)
18:26:08 Pink Banny
обалдеть,) матрица по-русски =))))


Копилка с темнотой > Дискуссии (время и автор последних комментариев у дискуссий, в которых Вы принимали участие)

читай на форуме:
А кто будет сегодня смотреть...
пройди тесты:
ПРЕЛЕСТНЫЕ ИСХОДНИКИ.
Невеста Учихи
какой ты покемон?(для девочек)
читай в дневниках:
телефон - зло
Amor tussisque non celantur

  Copyright © 2001—2018 MindMix
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх